Архив
«Киевляне». Выпуск №68

Гимназист из Дикого переулка

Однажды русский писатель Константин Паустовский задался вопросом: почему из киевских школьников его поколения, учившихся в начале ХХ века, вышло так много творческих людей? Он же и ответил так: "Очевидно, в характере тогдашней киевской жизни, в театральных и литературных традициях города, в самой его южной живописности и - кто знает, - может быть, даже в блеске и свежести киевских весен и в пышном цветении киевских каштанов содержались, как тогда говорили, какие-то "флюиды", рождавшие повышенную тягу к искусству".

Михаил КАЛЬНИЦКИЙ историк

ДЕБЮТ НА ФУНДУКЛЕЕВСКОЙ

Читателям нынешнего времени, к сожалению, сложно прийти к Паустовскому. Книг его почти не издают - не коммерческое это дело. Читать его с монитора компьютера бессмысленно: прокручиваются в спешке детали, подробности, в которых - соль его прозы. Но рано или поздно человек, не утративший жажды свежести, романтической искренности, чистоты и точности русского языка, берет в руки томик Константина Паустовского.

О нем говорили, что "в казенном и скучном книжном море он был островом с цветущей травой". Сам Паустовский свое писательство толковал просто: если его что-то сильно интересовало, он внимательно изучал это, разбирался во всех подробностях, а потом чувствовал настоятельную потребность поделиться с другими. И в результате даже близкая повседневность обретала новизну, увлекала, открывалась незнакомыми гранями...

Теперь мы знаем, что Паустовский прожил насыщенную жизнь, полную впечатлений, что его рассказы и повести основаны на бесчисленных наблюдениях и глубоких раздумьях. Но когда-то он был просто начитанным школяром и попытался по-книжному изложить на бумаге то, что видел. Так появился небольшой рассказ "На воде". Его согласился напечатать "тонкий" журнал "Огни", редакция которого находилась во дворе по Фундуклеевской, 26 (теперь улица Хмельницкого). Автор подписался псевдонимом "К. Балагин" и незаметно, через киевскую подворотню вошел в литературу.

В то время юношу больше тянуло к стихам. Стихи получались откровенно вторичны. Тем не менее Константин рискнул послать их на отзыв своему кумиру - Ивану Бунину. Знаменитый писатель ответил короткой открыткой. Но в ней содержался драгоценный совет. Бунин указал, что "в стихах Вы поете с чужого голоса" и посоветовал перейти на прозу - "если Вы сумеете проявить достаточно упорства". Будущее показало его правоту.

ЭКСКУРСИЯ ПО КНИЖНЫМ СТРОКАМ

Не так уж много есть писателей, которые не просто упоминали наш город, а сохранили для нас в подробностях Киев своего времени, населили его живыми полнокровными персонажами. Паустовский - один из таких авторов.

На страницах его "Повести о жизни" предстает Первая Киевская гимназия, в которой Костя учился с 1904 по 1912 год. Это было старинное учебное заведение с богатыми традициями и прекрасным педагогическим составом. И Паустовский изображает свою alma mater с любовью и признательностью. Конечно, попадались среди учителей карьеристы, ретрограды, равнодушные. Однако их портреты обрисованы бегло, а все внимание автора приковано к близким его сердцу образам. Вот старый географ Черпунов по кличке Черномор. Он стремится разбудить детское воображение и показывает в бутылочках воду из далеких рек и морей (на самом деле туда налита обычная водопроводная вода, но гимназисты слушают, раскрыв рты). Вот "мягкий и талантливый" словесник Селиханович - знаток культуры и философии, попутно дающий юношам уроки вежливости и деликатности. Вот классный наставник, латинист Субоч - фанатик своего предмета, на выпускном балу напутствовавший питомцев: "Бойтесь быть бесполезными"...

Так же убедительно показаны родные автора, его однокашники и даже случайные встречные, запомнившиеся Паустовскому. География нашего города тоже вполне узнаваема, со всеми его улицами и переулками, садами и парками. Читая "Повесть о жизни", без труда можно провести воображаемую экскурсию по Киеву. К примеру, дошкольные его годы проходили на Святославской улице - нынешней Чапаева, 9, где маленький Костя свел неожиданное знакомство с уличным шарманщиком. Уже будучи старшеклассником, после того, как ушел из семьи отец, Костя поселился отдельно, сняв комнатку в переулке с экзотическим названием Дикий (теперь это, судя по всему, дом по улице Студенческой, 11). Подрабатывал он тогда репетиторством - давал уроки туповатой девице из генеральской семьи по нынешней улице Ветрова, 17. В период гражданской войны, снова приехав в Киев, Паустовский жил на втором этаже дома за Владимирским собором, где теперь австрийское посольство (Франко, 33). Там же он в последний раз встретился с матерью и сестрой, которые похоронены на Байковом кладбище.

ТВОРЕЦ МИФОВ

Читатель не раз убеждается, что наблюдения Паустовского точны, память его сохраняет массу деталей. Но при этом всякий раз надо быть готовым к сюрпризам. Потому что Константин Георгиевич - удивительный фантазер, выдумщик, да еще и с завидным чувством юмора.

Не мог соответствовать действительности его рассказ в "Повести о жизни" о том, как гимназисты разыграли преподавателя французского языка мсье Говаса, только что прибывшего из Бретани и не знавшего ни слова по-русски. На первом же уроке ему объяснили, что перед уроком принято читать молитву, а затем все 45 минут дежурный читал святые тексты. На самом деле Говас уже давно жил в России и даже служил гувернером в имении Толстых в Ясной Поляне. Но придумано очень смешно! Подкованный фактами читатель может усомниться в историчности живописного сюжета о дерзкой выходке учеников при визите в гимназию сербского короля: вместо "Живио!" ("Ура!") они во всю глотку кричали: "Жулье!" и "Держи его!". Есть свидетельство и о том, что присочинена большая часть уморительной главы "Тот" мальчик": как Паустовский жил в Одессе со своим близким другом Исааком Бабелем, к которому из Киева приехали слащавая теща и совершенно невыносимый племянник...

Наверное, писателю было просто неинтересно списывать факты один к одному. И он, прибавляя что-то от себя, превращал их в красивые мифы. Достаточно вспомнить историю киевской гимназистки Екатерины Десницкой. Известно, что она вышла замуж за сиамского принца. Историки приводят много достоверных подробностей о ее реальной жизни в Сиаме. И для того есть специальная литература. Но гораздо лучше этот сюжет запоминается в пересказе Паустовского. Будто бы киевлянка (писатель назвал ее Марусей Весницкой) стала королевой Сиама. Будто бы она собралась реформировать королевский двор. И за это придворные извели ее, подсыпая в пищу толченое стекло. А безутешный супруг установил на могиле памятник. Это - художественная проза, теперь уже прочно вошедшая в память киевлян как один из ярчайших мифов нашего города.

Константин Георгиевич ПАУСТОВСКИЙ 1892 - 1968

Москвич по рождению, Константин Паустовский как личность и как автор состоялся в Киеве. Здесь прошли его детские и юношеские годы. В роду Паустовских перемешалось несколько кровей: бабка по матери - полька; дед по отцу - украинский казак, потомок гетмана Сагайдачного, привезший из похода жену-турчанку. После того как еще студентом будущий писатель покинул Киев, он сменил много адресов, жил в Одессе, на Кавказе, в Средней Азии, в российской глубинке; последние его годы прошли в основном между Москвой и городком Тарусой на Оке, где у него был домик и где теперь его могила. Скромнейший, но неколебимо верный своим высоким принципам, Паустовский был горячо любим читателями. Он достиг всемирной славы. Однажды, выступая в Москве, кинодива Марлен Дитрих узнала, что в зале присутствует Паустовский, и опустилась на колени перед любимым писателем. А в 1965-м Нобелевский комитет предполагал вручить Константину Георгиевичу самую престижную в мире премию и только под отчаянным нажимом советского руководства изменил решение в пользу Шолохова.

Василий Тимофеевич ПОКРОВСКИЙ 1838 - 1877

Врач Василий Покровский учился в Петербурге у знаменитых профессоров Боткина и Сеченова, совершенствовался за границей. С 1866 года он работал в Киеве. Здесь, несмотря на молодость, талантливый медик сразу проявил себя. Вскоре его признали одним из лучших терапевтов и невропатологов Киева, избрали профессором Киевского университета. Покровский трудился не покладая рук и успевал невероятно много. Создал новую клинику при университете, работал в военном госпитале, состоял гласным городской думы (сохранился его киевский дом на Прорезной, 18/1). Главные усилия он направил на борьбу с эпидемиями тифа, которые уносили тогда много жизней. Василий Тимофеевич тщательно анализировал все известные ему случаи этой болезни. Благодаря профессору Покровскому врачи научились отличать разновидности тифозных заболеваний, отделять возвратный тиф от брюшного и сыпного. Но во время одной из эпидемий мужественный медик сам заразился сыпным тифом. Он умер, не дожив до сорока лет. Над его свежей могилой на Байковом кладбище коллега, профессор Эргардт, образно сказал: "Коварный враг, как бы зная силу его, как бы зная готовящиеся преграды, сразил покойного в то время, когда он готовил ополчение".

Георгий Степанович ПИСАРЕНКО 1910 - 2001

Этот ученый-механик 50 лет проработал в Украинской Академии наук, создал и возглавлял Институт проблем прочности, оставил после себя около 600 научных трудов. Имя Писаренко хорошо знают математики, физики, создатели авиамоторов, крупных промышленных турбин, те, кто занимался материалами для обшивки космических аппаратов. Георгий Писаренко преподавал в КПИ один из труднейших предметов, изучаемых всеми технарями без исключения, - сопромат. Ученый вез на себе воз подчас колоссальных организаторских, общественных и учебных нагрузок одновременно, что, казалось, некогда и наукой заниматься. Но он приучил себя "не отдыхать" и в отпусках писал учебники или монографии, в выходные отдыхал за решением сложной практической задачи...

Мало кто уж, наверное, помнит даже в КПИ, как Писаренко, в 52-56-м годах проректор по науке, "спас" систему инженерного образования от глупейшего нововведения. Никита Хрущев предложил: поскольку инженеров народному хозяйству катастрофически не хватает, давайте, дескать, отменим в техвузах дневную форму обучения и переведем всех студентов на вечернюю. На ученом совете КПИ после сообщения ректора все молчали. И тогда поднялся Писаренко, сказал, что такая реформа недопустима. Остальным выступать не пришлось, они лишь говорили: согласен с Писаренко. Хрущев попенял КПИ за саботаж "ценной идеи", ведь другие вузы покорно согласились, и - оставил студентам стационар.

Николай Иванович ПЕТРОВ 1840 - 1921

Крестный отец Мастера

Сын и внук сельского дьячка из Костромской губернии, Николай Петров в 1861 году поступил на казенное содержание в Киевскую духовную академию. В ту пору он совсем не знал украинского языка и писал из Киева брату Ивану о том, как общался с местным населением: "Раза два переспросишь, но все-таки не поймешь... Правда, они много употребляют и русских слов, но произносят их не совсем по-нашему и часто искажают".

Но вот Петров, прирожденный русак, заинтересовался украинской словесностью. И увлекся настолько, что стал авторитетнейшим специалистом в этой области, а в 1918 году, при основании Украинской Академии наук, был избран в ее первый состав именно как историк украинской литературы! Впрочем, научные заслуги Николая Петрова далеко этим не исчерпываются. Он тонко разбирался в этнографии, искусствоведении, архивном деле. При Киевской духовной академии, в которой Петров работал без малого полвека, ему удалось собрать богатейший музей, да еще и подготовить к изданию указатели с описаниями экспонатов, введя их в научный оборот. Его публикации всегда отличались продуманностью и скрупулезной точностью. Вышедшая в 1897 году книга профессора Петрова "Историко-топографические очерки древнего Киева" до сих пор не потеряла научного значения.

Этот довольно скромный человек проявил себя с самой благородной стороны и в период царских гонений на украинскую культуру. В 1884 году опубликовал "Очерки истории украинской литературы XIX в." - не "южнорусской", не "малороссийской", как твердила официальная пропаганда, а именно украинской! Он отстоял это название перед цензурой, перед академическим начальством. Отстоял много позже и саму книгу, когда над ней нависла беда: один писатель-украинец, узнав, что Петров не упомянул о нем в своих "Очерках", написал донос в НКВД о якобы незаконном издании... Друзья и ученики профессора Петрова старались перенять его высокие душевные качества. Среди них был коллега по Академии - Афанасий Булгаков. В 1891 году он покумился с Петровым: Николай Иванович стал крестным отцом его первенца - будущего писателя Михаила Булгакова.

Елисей (Александр Фомич) ПЛЕТЕНЕЦКИЙ 1554 - 1624

Просветитель

В 40 лет Елисей постригся в монахи, а до этого был светским человеком, весьма активным в общественной жизни Галичины - в числе львовских братчиков боролся с польским гнетом. Культурное украинское движение во Львове в конце XVI века польскому королю Сигизмунду III удалось разгромить, и многие деятели эмигрировали на восток, в частности в Киев. В 1599 году сюда приехал и Плетенецкий. Но не как гонимый, а - уважаемый человек. К тому времени он был архимандритом Лещинского монастыря в Пинске, и его непримиримая позиция относительно Брестской унии, насаждавшей на украинских землях католицизм, обратила на себя внимание верхушки Киево-Печерской лавры. Плетенецкого избрали архимандритом обители. Только на нового настоятеля и надеялись в противостоянии униатскому порабощению. Плетенецкий оправдал надежды: возвратил лаврские землевладения, отобранные польскими властями, занялся переустройством монастыря и вывел его на уровень, соответствующий положению Лавры как главного идеологического центра православия на территории Украины в составе Польши. Особое внимание уделил созданию школ, которые ничем не уступали бы западноевропейским. Он помогал восстанавливать церкви и монастыри, способствовал строительству в Киеве новых цитаделей православия. Среди них Китаевская пустынь, Вознесенский женский монастырь.

Плетенецкий собрал в Лавре и организовал что-то наподобие клуба просвещенных людей своего времени. Сюда входили полемисты, богословы, переводчики, поэты, редакторы, граверы, книгоиздатели. Все сходились на том, что необходимы новые книги и - своя типография. И тогда архимандрит купил на Ивано-Франковщине небольшую, но технически хорошо оборудованную типографию, с богатым набором шрифтов и графических материалов. Чтобы первая не только в Киеве, но и во всей Восточной Украине типография имела собственную бумагу, построил в монастырском имении в Радомышле бумажную фабрику. Через год типография заработала. Кружок просветителей решил издать первой книгой богослужебное пособие, где описаны праздничные службы на весь год, - "Анфологион". Но работа над книгой затягивалась, а киевляне просили напечатать "Часослов" - учебник, которого ждали в организованных Плетенецким школах.

Лаврская типография Плетенецкого издавала книги на темы религиозные, светские, военные, бытовые, полемические, печатала стихи - и все это было впервые. Причем печатались они на церковно-славянском языке (религиозного содержания) и на украинском (светского характера). Издательство же богослужебных книг велось таким образом, чтобы своим содержанием и значением они противостояли духовному угнетению православных.

И если имя гетмана Сагайдачного было известно в то время в военной и государственной сферах, то имя Плетенецкого - в церковной, общественной и культурной.

Александр Сафонович ПАЩЕНКО 1906 - 1963

Милое прошлое на гравюрах

Еще во время учебы в киевском художественном институте, куда юный завсельклубом с Виннитчины попал по комсомольской путевке, Александр Пащенко выбрал для себя профессию художника-гравера. Он прекрасно владел техникой рисунка, тонко чувствовал цвет. А трудоемкость изготовления цветной гравюры (один лист печатается с трех, четырех, пяти досок) лишь подстрекала. Первое признание пришло к Пащенко на выставке украинских художников, открывшейся к юбилею революции в 1937 году. Серия гравюр из альбома "Киевская сюита" привлекла внимание не только исполнительским мастерством, но и поэтичностью образов одного из красивейших, как считал художник, городов мира. До конца дней своих Пащенко пополнял "Киевскую сюиту" все новыми сюжетами. И оставил нам документально лиричные картины с натуры родного города. Десятки гравюр запечатлели довоенный Киев, разрушенный войной, восстанавливаемый и восстановленный. Отдельные альбомы художник посвятил историческим красотам Лавры, заливам Днепра и даже судоремонтному заводу. Впрочем, одной из главных тем художника был труд советских рабочих. На гравюрах - стройка Днепрогэса и его восстановление, возведение Кременчугской ГЭС, работа в металлургических цехах Донбасса и Приднепровья.

Во многих работах Александра Пащенко - советский пафос, трудовой героизм, что поделать, художник - продукт своего времени. Но киевские пейзажи, перешагнув политическое время, остались добры, нежны да просто интересны новым жителям столицы. Александр Пащенко долгие годы преподавал в киевском худинституте, руководил мастерской станковой графики, был завкафедрой графических искусств, затем стал ректором вуза.

Историческую мозаику "КИЕВЛЯНЕ" складывали: автор идеи Георгий КУЗЬМИН, руководитель проекта Галина ГОЛОВЛЕВА, художник Марина ТУРОВСКАЯ, дизайнер Андрей МАНИЛЫК, историк Михаил КАЛЬНИЦКИЙ.